Гдз по литре 8 класс беленький 2 часть

У нас вы можете скачать книгу гдз по литре 8 класс беленький 2 часть в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Феномен побледнел от усилия, и я видел теперь только два огромных глаза, глядевших на меня с тележки,,, — Ногами он чешет у себя за спиной и даже совершает свой туалет.

Он подал феномену гребёнку. Из окна послышался визг, Павел фыркнул и опять получил тумака, — Наконец, господа, ногою он крестится. Он сам скинул с феномена фуражку.

Калека поднял глаза к небу, на мгновение лицо его застыло в странном выражении. Напряжённая тишина ещё усилилась, пока феномен с видимым трудом поднимал ногу ко лбу, потом к плечам и груди. В задних рядах послышался почти истерический женский плач. Между тем феномен кончил, глаза его ещё злее прежнего обежали по лицам публики, и в тишине резко прозвучал усталый голос: На этот раз долгоусый обратился прямо к рядам простой публики.

Вздыхая, порой крестясь, кой-где со слезами, простые люди подавали свои крохи, кучера заворачивали полы кафтанов, кухарки наскоро сбегали по кухням и, проталкиваясь к тележке, совали туда свои подаяния. На лестнице преобладало тяжёлое, не совсем одобрительное молчание. Впоследствии я замечал много раз, что простые сердца менее чутки к кощунству, хотя бы только слегка прикрытому обрядом.

В его голосе была какая-то особенная, жалкая нота. Доктор вдруг выпустил бесконечную струйку синего дыма и, вынув серебряную монету, кинул её на мостовую. Феномен поднял её, поднёс ко рту и сказал; — Пан доктор, я отдам это первому бедняку, которого встречу Поверьте слову Яна Залуского. Ну, что же ты стал, продолжай, — накинулся он вдруг на своего долгоусого провожатого. Если угодно, уважаемые господа. Ну, Матвей, доставай канцелярию. Долгоусый достал из сумки небольшую папку, феномен взял ногой перо и легко написал на бумаге свою фамилию: Поучительный афоризм, уважаемые господа, от человека, знающего настоящее, прошедшее и будущее Острый взгляд феномена пробежал по всем лицам, останавливаясь то на одном, то на другом, точно гвоздь, который он собирался забить глубоко в того, на ком остановился его выбор.

Я никогда не забуду этой немой сцены. Урод сидел в своей тележке, держа гусиное перо в приподнятой правой ноге, как человек, ожидающий вдохновения. Среди простой публики взгляд этот вызывал тупое смятение, женщины прятались друг за друга, то смеясь, то как будто плача, Пан Уляницкий, когда очередь дошла до него, растерянно улыбнулся и выразил готовность достать из кармана ещё монету.

Долгоусый проворно подставил шляпу. Феномен обменялся взглядом с моим отцом, скользнул мимо Дударева, почтительно поклонился матери, и внезапно я почувствовал этот взгляд на себе Все взгляды обратились на нас, с любопытством или сожалением. Мы рады были бы провалиться сквозь землю, но уйти было некуда; феномен пронизывал нас черными глазами, а отец смеялся.

ГИ1 с тем же чувством содрогания, с каким, исполнял приказ, входили в тёмную комнату Маленькие н смущённые, мы остановились против тележки, под взглядом странного существа, смеявшимся нам навстречу. Мне казалось, что он сделает над нами что-то такое, от чего нам будет после стыдно всю жизнь, стыдно в гораздо большей степени, чем в ту минуту, когда мы слезали с забора под насмешливым взглядом Павла,,, Может быть, он расскажет Что-нибудь такое, что я сделаю в будущем, и все будут смотреть на меня с таким же содроганием, как несколько минут назад при виде его уродливой наготы Глаза мои застилались слезами, и, точно сквозь туман, мне казалось, что лицо странного человека в тележке меняется, что ои смотрит на меня умным, задумчивым и смягчённым взглядом, который становится всё мягче и.

Потом он быстро заскрипел пером, и его нога протянулась ко мне с белым листком, на котором чернела ровная, красивая строчка, Я взял листок и беспомощно оглянулся кругом. Я не сразу понял значение афоризма и только по благодарному взгляду, который мать кинула на феномена, понял, что все кончилось для нас благополучно. Долгоусый грациозно кланялся и подставлял шляпу. Феномен тоже человек, и он менее всего создан для полёта Он остановился, в глазах его мелькнуло что-то странное, — они как будто затуманились Долгоусый, успевший надеть свою шляпу и считавший, по-видимому, представление законченным, опять замялся.

По-видимому, несмотря на сильно помятую фигуру и физиономию, не внушавшую ни симпатии, ни уважения, в этом человеке сохранялась доля застенчивости. Он нерешительно смотрел на феномена. За парадокс, почтенные господа!.. За парадокс бедному шляхтичу-феномеву, который кормит ногами многочисленное семейство Шляпа обошла ещё раз по крыльцу и по двору, который к тому времени наполнился публикой чуть не со всего переулка.

IV После обеда я стоял на крыльце, когда ко мне подошёл брат. Мама позвала их обоих обедать. Он его кормит с ложки. В эту самую минуту из-за угла нашего дома показалась худощавая и длинная фигура долгоусого.

Он шёл, наклонясь, с руками назад, и тащил за собою тележку, в которой сидел феномен, подобравши ноги. Я знаю прошедшее, настоящее и будущее, как пять пальцев моей правой руки Которой у меня нет, милостивый мой благодетель Но это не мешает мне знать прошедшее, настоящее и будущее!

Затем тележка выкатилась за ворота,. Переулок, обогнув большой дом, подходил к этому месту, и мы могли здесь ещё раз увидеть феномена. Действительно, через полминуты в переулке показалась долговязая фигура, тащившая тележку. Лицо у него казалось усталым, но было теперь проще, будничнее и приятнее. С другой стороны, навстречу, в переулок вошёл старый нищий с девочкой лет восьми.

Долгоусый кинул на нищего взгляд, в котором на мгновение отразилось беспокойство, но тотчас же он принял беззаботный вид, стал беспечно глядеть по верхам и даже как-то некстати и фальшиво затянул вполголоса песню. Долгоусый остановился, посмотрел на феномена и как-то просительно произнёс: Дедушка, постой на минуту.

Нищий остановился, снял шляпу и уставился в него своими выцветшими глазами. Долгоусый, с видом человека, смертельно оскорблённого, достал серебряную монету и кинул в шляпу старика. Нищий кланялся, держа шляпу в обеих руках. Феномен захохотал, откинув голову назад Тележка двинулась по переулку, приближаясь к нам. Какой, подумают люди, счастливец! Феномен захохотал своим резким смехом, от которого у меня что-то прошло по спине, и потом сказал: Надо себе позволить иногда У тебя две руки, но твоя голова ничего не стоит, бедный Матвей!..

Человек создан для счастья, только счастье не всегда создано для него. V людей бывают и головы, и руки. Только мне забыли приклеить руки, а тебе по ошибке поставили на плечи пустую тыкву Это неприятно для нас, однако не изменяет общего правила Под конец этой речи неприятные ноты в голосе феномена исчезли, и в лице появилось то самое выражение, с каким он писал для меня афоризм.

Но в эту минуту тележка поравнялась с тем местом, где мы стояли с братом, держась руками за балясины палисадника и уткнув лица в просветы. Заметив нас, феномен опять захохотал неприятным смехом. Пришли ещё раз взглянуть на феномена бесплатно? Вот я вас тут! У меня есть такие же племянники, я кормлю и секу их ногами Не хотите ли по пробовать? Ну, Бог с вами, не трону Человек создан для счастья.

Афоризм и парадокс вместе, за двойную плату Кланяйтесь доктору от феномена и скажите, что человеку надо кормиться не тем, так другим, а это трудно, когда природа забыла приклеить руки к плечам. А у меня есть племянники, настоящие, с руками Ну, прощайте и помните: Тележка покатилась, но уже в конце переулка феномен ещё раз повернулся к нам, кивнул головой кверху на птицу, кружившуюся высоко в небе, и крикнул ещё раз: Да, создан для счастья, кш: Затем он исчез за углом, и мы с братом долго ещё стояли, с лицами между балясин, и смотрели то на пустой переулок, то на небо, где, широко раскинув крылья, в высокой синеве.

Но теперь это почему-то не доставляло нам прежнего удовольствия. От бадьи несло вонью, ее глубина потеряла свою заманчивую таинственность, куча мусора, как-то скучно освещенная солнцем, как бы распалась на своя составные части, а кузов казался дрянной старой рухлядью Ночью оба мы спали плохо, вскрикивали и плакали без причины. Впрочем, причина была; в дремоте обоим нам являлось лицо феномена и его глаза, то холодные и циничные, то подёрнутые внутренней болью Мать вставала и крестила нас, стараясь этим защитить своих детей от первого противоречия жизни, острой занозой вонзившегося в детские сердца и умы Далее — исполненные добродушного юмора зарисовки лакея Павла и населения трёх соседних домов среди обитателей этих домов выделяются колоритные фигуры пана Уляницкого и доктора Дударева.

Но обратим внимание на слова, которые неоднократно в разнь[х вариациях возникают в произведении. Мысль о назначении человека как бы пронизывает всю ткань рассказа.

И это не случайно. А если нет счастья? Ну, что ж, исключение не опровергает правила. Нет своего — есть чужое, а всё-таки закон жизни есть стремление к счастью и всё большее его осуществление.

Нужна ли вступительная часть рассказа, рисующая мальчиков за вообраясаемой рыбной ловлей и в фантастических путешествиях в старом кузове бывшей кареты? Может быть, эти странные фантазии, так свойственные детству, заменяли юным героям столь желанную им сказочно яркую жизнь и до поры до времени ограждали их от горестей и противоречий совсем не сказочной действите.

Л затем и вовсе рушится, когда мальчики сталкиваются с безруким калекой. Но он же называет свой афоризм парадоксом, то есть мнением необычным и даже противоречащим здравому смыслу. Подумаем над этим вопросом.

Обратим внимание на тех людей, с которыми ему приходится встречаться, в частности на старика-нищего с девочкой. Короленко пишет о глазах калеки — то холодных и циничных, то задумчивых и печальных, то подёрнутых внутренней болью; голос его то неприятно резкий, то насмешливый, то в нём слышится какая-то жалкая нота.

И действительно, своё обещание он выполняет, несмотря на пассивное сопротивление Матвея Как вы объясните противоречия в характере, настроении и поведении героя рассказа?

Короленко пишет в конце рассказа: Почему ночью мальчики -спали плохо, вскрикивали и плакали без причины-? S самом ли деле — без причины? Идрус на юворотр ринм, впертеди. Мелькнул ярко, сильно, совсем близко Но гребен был прав: Свойство этих ночных огней — приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и обещать, и манить своею близостью. Кажется, вот-вот ещё два-три удара веслом, — и путь кончен А между тем — далеко!..

И долго мы ещё плыли по тёмной, как чернила, реке. Ущелья и скалы выплывали, надвигались и уплывали, оставаясь позади и теряясь, казалось, s бесконечной дали, а огонёк всё стоял впереди, переливаясь и маня, — всё так же близко, и всё так же далеко Мне часто вспоминается теперь и эта тёмная река, затенённая скалистыми горами, и этот живой огонёк.

Много огней и раньше и после манили не одного меня своей бли. Но жизнь течёт всё в тех же угрюмых берегах, а огни ещё далеко, И опять приходится налегать на вёсла, Но всё-таки Почему, вспоминая огонёк, Короленко далее пишет о свойстве ночнь1к огней?

Раскройте обобщающий смысл миниатюры. В какой поэтической формуле выражена главная мысль писателя? Какими метафорами Короленко вызывает представление о движущейся по реке лодке? Я только верю, что впереди будет всё светтее, что стре.

Жизнь состоит Б постоянном гтремленш! Такого нременн, когда все без исключения люди будут вполне довольны и счастливы, — я полагаю, не будет новее. Сострадание к заключённым, ужас перед жестокостью заключающих, и взято из середины", как всякое поэтическое истинное произведение,,.

Толстой Владимир Галактионович, Сейчас прослуша. Не нахожу слов, чтобы выразить вам мою благодарность и любовь за эту и по выражению, н до мысли, и главное по чувству — превосходную статью. Радует одно то, что такая статья, как ваша, объединяет многих н многих живых, не развращённых люден одним общим всем идеалом добра и правды, который, что бы ни делали враги его, разгорается всё ярче и ярче.

Из письма к Б, Г. Жажду прочесть повесть Короленко. Это мой любимый из современных писателей. Краски его колорит1[ы и густы, язык его безупречен, хотя местами и изыскан, образы благородны Его любят и читают, да и че-ловек он очень хороншй, Л.

П, Чехов В году имя Короленко служило общим лозунгом для всех прогрессивно мыслящих людей без различия партий. Любопытно напомнить, что эта страничка, передававшая в поэтическом образе задушевные чаяния автора и его светлый оптимизм, была первоначально написана в году просто в альбом одной писательницы Мар, Вал.

Ватсон и, стало быть, носила характер интимного признания, не для печати. Но она скоро попала в печать, и оказалось, что Короленко чутьём угадал настроение огромной массы русских интеллигентов. В чём же сила и значение Короленко? В том, что через все произведения Короленко — большие и малые, через его очерки, записные книжки, письма и через его огромную, блестящую общественную деятельность проходит вера в человека, вера в бессмертие, непобедимое и побеждающее благородство его натуры и разума, А.

Её губы шептали что-то, и на бледном лице с мягкими, почти детскими ещё чертами, появилась гримаса нетерпеливого страдания, как у балованного ребёнка, испытывающего непривычное горе. Бабка наклонилась ухом к её что-то тихо шептавшим губам.

Бабка не поняла вопроса. По лицу больной пробежало отражение острого страдания, и из закрытых глаз скользнула крупная слеза. На этот раз бабка поняла вопрос и спокойно ответила: Это всегда так бывает, успокойтесь.

Но мать не могла успокоиться. Она вздрагивала каждый раз при новом крике ребёнка и всё повторяла с гневным нетерпением: Быть может, сердце матери почуяло, что вместе с новорожденным ребёнком явилось на свет тёмное, неисходное горе, которое нависло над колыбелью, чтобы сопровождать новую жизнь до самой могилы.

Может быть, впрочем, что это был и действительный бред. Одна из лучших повестей писателя, она рассказывает о неудержимом стремлении человека к свету, к счастью, об активном преодолении страданий, о силе любви. Подумайте, чем этот рассказ близок к поэме М. Дополнительные учебные материалы по литернту-pet.

Напомним, что он происходил из старинного, но обедневшего дворянского рода, из которого вышел и известный поэт В. Учился в гимназии, но не окончил её. Решающую роль в образовании юноши сыграл старший брат, прошедший с ним на дому весь гимназический курс.

Детство будущий писатель провёл в окружении крестьянских ребятишек. Подростком начал писать стихи и в семнадцать лет опубликовал одно стихотворение в журнале.

Так началась литературная деятельность Бунина, Он писал не только стихи, но и прозу, выдвинувшую его в первые ряды художников слова, работал вдохновенно и много, живя в разных краях России, А с года начал путешествовать по другим странам. Горький, Писатели были близки друг другу, хотя впоследствии их пути разошлись. Однако позднее он с сочувствием следил за борьбой родного народа против немецко-фашистского нашествия.

Когда гитлеровцы оккупировали Францию, писателю дали понять, что его сотрудничество в их газетах и журналах было бы желательно. Но Бунин уехал из Парижа на юг страны и от сотрудничества с фашистами отказался. Нежны и сладки их тонкие запахи. Листья и стебли полны красоты. Их возрастили в теплицах заботливо, Их привезли из-за синих морей; Их не пугают метели холодные. Бурные грозы и свежесть ночей. Есть на полях моей родины скромные Сёстры и братья заморских цветов: Их возрастила весна благовонная В зелени майской лесов и лугов.

Видят они не теплицы зеркальные, А небосклона простор голубой, Видят они не огни, а таинственный Вечных созвездий узор золотой. Веет от них красотою стыдливою. Какой глубинный смысл скрыт в стихотворении? Только ли о цветах идет речь? Слезится снег недавней стужи, А с неба на кусты и лужи Ложится отблеск голубой.

Не налюбуюсь, как сквозят Деревья в лоне небосклона, И сладко слушать у балкона. Как снегири в кустах звенят. Нет, не пейзаж влечёт меня, Не краски жадный взор подметит, А то, что в этих красках светит Любовь и радость бытия, fa- А. Т Твардовский писал о Бунине: Отметьте художественные детали в картине пробуадающейся природы, нарисованной а стйхотворении. Как вы понимаете последнюю строфу? Густой зелёный ельник у дороги, Глубокие пушистые снега.

В них шёл олень, могучий, тонконогий, К спине откинув тяжкие рога. Здесь ёлку гнул и белым зубом скрёб — И много хвойных крестиков, остинок Осыпались с макушки на сугроб. Вот снова след, размеренный и редкий, И вдруг — прыжок! И далеко в лугу Теряется собачий гон — и ветки, Обитые рогами на бегу.

Как бешено, в избытке свежих сил, Б стремительности радостно-звери ной Он красоту от смерти уносил! Какими эпитетами поэт подчёркивает эту мысль? Они, о родина, корят Тебя твоею простотою. Убогим видом чёрных хат Так сын, спокойный и нахальный. Стыдится матери своей — Усталой, робкой и пвт! Глядит с улыбкой состраданья На ту, что сотки вёрст брела И для него ко дню свиданья Последний грошик берегла. Из древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лишь Письмена! И нет у нас иного достоянья! Умейте же беречь Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья Наш дар бесценный — речь.

Тургенева перекликаетсв это стихотворение? Чем ло мысли отличается от него? Ремеру с его молодой женой, недавно поселившимся в дедовской усадьбе, было скучно, и вот они стали ходить по вечерам из своего ещё забитого дома, где только внизу, под колоннами, была одна сносная жилая комната, в старый флигель, в упразднённую контору, где зимовала птица и помещались шорники, работник и кухарка.

В просторной и низкой конторе, когда-то белённой мелом, было очень тепло и сыро, густо воняло махоркой, жестяной лампочкой, горевшей на верстаке, сапожным варом, политурой и мятной кислотой кожи, куски и обрезки которой, вместе с инструментами, новой и старой сбруей, хомутиной, потниками, дратвой и медным набором навалены были и на верстаке, и на затоптанном, сорном полу. Воняло и птицей из тёмной пристройки, но Сверчок и Василий, ночевавшие в этой вони и каждый день часов по десяти сидевшие в ней с согнутыми спинами, были, как всегда, очень довольны своим помещеньем, особенно тем, что Ремер не жалеет топки.

С узеньких подоконников капало, на чёрных стёклах сверкал и резко белел липкий, мокрый снег. Шорники пристально работали, кухарка, небольшая женщина в полушубке и мужицких сапогах, назябшаяся за день, отдыхала на продранном стуле у горячей печки. Лампочка, облитая керосином, стояла на самом краю верстака и как раз посредине между работавшими, чтобы видней было обоим, но Василий то и дело подвигал её к себе своей сильной, жилистой, смуглой рукой, засученной по локоть.

Сила, уверенность в силе чувствовались и во всей осанке этого черноволосого человека, похожего на малайца, — в каждой выпуклости его мускулистого тела, обозначавшегося под тонкой, точно истлевшей рубахой, бывшей когда-то красной, и всегда казалось, что Сверчок, маленький и, несмотря на видимую бодрость, весь разбитый, как все дворовые люди, побаивается Василия, никогда никого не боявшегося.

Казалось это и самому Василию, усвоившему себе манеру, как бы в шутку, на забаву окружающим, покрикивать на Сверчка, даже помогавшего этой шутке. Он низко нагнул свою большую голову в чёрных влажно-курчавых волосах, перехваченных ремешком, и работал с той приятной, ладной напряжённостью, которая даётся только хорошо развитой силой, талантом.

Напряжённо работал и Сверчок, но напряжённость эта была иного рода. Он прошивал концом новую розово-телесного цвета шлею, тоже захватив её в колени, в голенища и фартук, и с трудом накалывал, с трудом, шевеля языком и приноравливая к свету лысую голову, попадал щетиной в дырочки, хотя раздёргивал в разные стороны и закреплял конец даже с некоторой удалью старого, наторелого мастера. Наклонённое к хомуту лицо Василия, широкое, с выступающими под маслянистой жёлто-смуглой кожей костями, с редкими и жёсткими чёрными волосами над углами губ, было строго, нахмурено, значительно.

А по наклонённому к шлее лицу Сверчка видно было только то, что ему темно и трудно. Он был ровно вдвое старше Василия и чуть не вдвое меньше ростом. Сидел ли он, вставал ли, разница была невелика, — так коротки были его ноги, обутые в разбитые, ставшие от старости мягкими, сапоги.

Ходил он, — тоже от старости, — неловко, согнувшись, так, что отставал фартук и виден был глубоко провалившийся живот, слабо, по-детски подпоясанный. По-детски темны были его чёрные глазки, похожие на маслинки, а лицо имело слегка лукавый, насмешливый вид: Пахло от него махоркой, кожей и ещё че. Сквозь шум метели послышался из сеней топот обиваемых от снега ног, хлопанье дверей — и, внося с собой свежий хороший запах, вошли господа, залепленные белыми хлопьями, с мокрыми лицами н блёстками на волосах н одежде.

Тёмно-красная борода и густые, нависшие над серьёзными и живыми глазами брови Ремера, глянцевитый каракулевый 33 J воротник его мохнатого пальто и каракулевая шапка катались от этих блёсток ео ё великолепнее, а нежное, милое лицо его беременной жены, её мягкие длинные ресницы, сине-серые глаза и пуховый платок ещё нежнее и милее.

Кухарка хотела уступить ей продранный стул, она ласково её побла1-одарила,. Ремер закурил и стал ходить по комнате, не раздевшись и не сняв шапки. Как всегда, господа пришли только на минутку, — уж очень тяжёлый и тёплый был у шорников воздух, — но потом, как всегда, забы. И вот тут-то, неожиданно для всех, и рассказал Сверчок свою историю, — Однако ты, брат, ловок, — прошепелявил он, когда Василий, поздоровавшись с господами кивком головы, опять придвинул к себе лампочку.

Я, небось, постарше тебя немножко, — сказал он, всхлипывая и подтирая нос. Ослеп — так в богадельню. Все улыбнулись, — даже и барыня, которой всё-таки немного неприятны были эти шутки, — и подумали, что Сверчок, как всегда, отпустит что-нибудь смешное. Но на этот раз он только головой покрутил и, вздохнув, остановил взгляд на чёрных стёклах, залепленных белыми хлопьями. Потом, взяв шило своей большой, в крупных жилах рукой с широко расставленными суставами большого и указательного пальцев, неловко и с трудом воткнул его в розоватую сырую кожу.

Кухарка, заметив, что он смотрел на окна, заговорила о том, как она боится, что её мужик, поехавший за коновалом в Чичерине, замёрзнет, собьётся с дороги, как вдруг Сверчок, делая вид, что он занят, сказал с грустным добродушием: Ты вот доживи-ка до моих годов, да прочувствуй с моё! Я вот спокон веку такой, неизвестно, в чём душа держится, а всё тянулся, жил — и ещё бы столько же прожил, как бы было зачем.

Я, брат, очень даже хотел жить, пока было антиресно, и жил, смерти не подавался. А твою-то силу мы ещё не знаем. Молода, в Саксоне не была. Василий посмотрел на него пристально, как посмотрели господа и кухарка, удивлённые его необычным тоном, — 34 цй минуту, в молчании, особенно ивстаенно стал слышен шум вст] а, — и серьёзно спросил: Я -это про сьша вспомнил.

Слышал, небось, какой молодец-то был? Пожалуй, ещё почище тебя будет, а вот не мог же того выдерясать, что я. Не в мать, не в отца, а в проезжего молодца, — Это дело иное, — так же просто сказал и Сверчок, — это всё может быть, а почитал он меня не.

Сила в том, что он, может, дороже десятерых родных мне был. Вы БОТ, барин, и вы, сударыня, — сказал Сверчок, поворачивая голову к господам и особенно ласково выговаривая: Я ведь его всю ночь на закорках таскал!

И зачем же вы его таскали? А таскал я его затем, что уж очень жалко было-с, всё думал отстоять его от этого,. Это так вышло, — картаво начал он, обращаясь не к Василию н не к Ремеру, а только к одной барыне, — это вышло-с как раз под самый Николин день Сверчок мельком, старчески-строго глянул на него.

Надо, думаем, домой отлучаться, немножко в порядок себя привесть, а то, по совести сказать, уж очень всё на нас земле предалось. Копаемся, прибираем струмент в этой самой бане, где мы, значит, спасались, никак ничего не найдём в темноте, — скупой барин-то был, огарочка не разживёшься, — чувствуем, что припоздали маленько, и верите ли, такая тоска вдруг взяла меня, что я говорю: Но только сын-то меня тоже Сверчком звал и всё, — вот не хуже этого Боны Королевича, Василь Степаныча, — шутил, грубиянил со мной.

Ну, конечно, пошутил, закричал и тут: Вижу, туман страсть какой и уж совсем стемняло, барский сад весь сизыми шапками, инеем оброс, — как туча какая в сумерках, в тумане этом мерещится, — да делать, значит, нечего, не хочу молодого человека обижать, молчу.

Перешли лужки, поднялись на горку, оглянулись, а окон у барина уж и не видно стало. Отвернулся я от ветру, — в одну минуту дух захватило, так и несёт этой мгой, туманом, вроде как дыханье какое, — чувствую, что уж на двух шагах до самых костей прохватило, а сапоги-то на нас нагольные, да и поддёвочки на шереметьевский счёт шиты, и опять говорю: Да известно, дело молодое, по себе, небось, сударыня, знаете, — как свою гордость не выказать?

Входим в деревню, — конечно, потише стало, везде огни по избам, хоть и мутные, а всё-таки жильё, — он и бубнит: Видишь, на ходу-то куда теплей, это только сначала так стюдёно показалось Не отставай, не отставай, а то подгонять зачну Конечно, жильё, да от этих огней туман ещё больше выдаёт. Одно слово — ночь лютая, самая что ни на есть волчиная Василий нахмурился, пустил в обе ноздри дым и, подавая окурок Сверчку, перебил его: И деловито перевернул в коленях хомут, намереваясь продолжать работу.

Я только хотел сказать, что просто мы заблудились в двух шагах. Мы, сударыня, — продолжал он увереннее, взглянув на барыню, уловив в её глазах сочувствие и вдруг острее почувствовав своё давно ставшее привычным горе, — мы дорогу, значит, потеряли. Как только вышли-с за деревню, да попали в эту темь, во мгу, в холод, да прошли, может, с версту, так и заблудились. Тут большой верх, агромадный луг, буераки до самого села идут, а над ними дорога всегда есть, вот мы и потрафляли по ней, всё думали, что верно держимся, а заместо того влево забрали по чьему-то следу, к бибиковским, значит, оврагам, и след этот тоже, на беду, упустили, а уж там и пошли месить по снегу, по ветру, как попало.

Да это всё, сударыня, история известная, — кто не блудил, все блудили, — а я то хоте. Я, понятно, думал, что мне первому конец, — много ль во мне духу, сами изволите видеть, — а как увидал, что я-то ещё жив, стою, а уж он на снег сел, как увидал его Сверчок слегка вскрикнул на последних словах, взглянул на кухарку, которая уже плакала, и, вдруг заморгав, исказив и брови, и губы, и задрожавшую челюсть, стал торопливо искать кисет. Василий сердито сунул ему свой, н он.

А ведь тут не кобель, тут — сын родной, дорогой мой товарищ! Что мне было снять-то с себя? Да она была ровесница мне, на нём была вдвое теплей Да тут и шубой не помог бы! Тут хоть рубаху сними — не спасёшь, хоть на весь белый свет кричи — никого не докричишься!

Он вскорости ещё пуще меня испугался и вот от этого от самого и пропали-то мы. Как только упустили мы след, он и заметался. Сперва всё покрикивал, зубами ляскал да отдувался, как, значит, до животов-то прохватило нас ветром с морозом, потом вроде как с ума стал сходить. Я его за рукав хватаю, опять кричу Молчит, да и только!

Либо не понимает ничего, либо не слышит. Темь хоть глаз выколи, ног, рук уж не чуем, всё лицо сковало, губ вроде как совсем нету — одна челюсь голая — и ничего не поймёшь, ничего не видать!

Гудит ветер в уши, несёт мгу эту, а он кружится, мечется — и ничего не слушает меня. Бегу, глотаю туман, вязну по пояс Помолчали, помолчали, отдышались — вдруг он и говорит: Ну, сиди, сиди, давай отдохнём. Вылезем — целиком назад пойдём.

Теперь я всё понимаю. А уж голос-то дикий. Не говорит, а рубит И вот тут-то я и понял, что пропали мы. Вылезли, опять пошли, опять ошалели Как сел он, мне так в голову и вдарило: Руки стал у 38 него целовать, умолять — мол, подержись хоть немножко ещё, не сиди, не давайся сну этому смертному, пойдём целиком, обопрись на меня! Нет, — валится с ног долой, да и только! А я бы и помер от этакой страсти, да уж не могу Нет, думаю, стой, нет, шалишь, не отдам, — мёртвого буду сто ночей таскать!

Бегу, вязну в снегу, а у самого дух от тяжести занимается, волосы дыбом от страху встают, как он своей студёной головой, — картуз-то уж давно свалился, — по плечу моему елозит, до уха касается. Ты хорошо рассказываешь, Я и не чаял такой прыти от тебя. Тоже не велика сласть и дети. Нам, видно, чем раньше помереть, тем выгоднее. Господа переглянулись и, застёгиваясь, поднялись с мест.

Но ещё долго стояли и слушали, как отвечал Сверчок на расспросы кухарки о том, донёс. Сверчок отвечал, что донёс, но только не до села, а до 39 железной дороги, и упал, споткнувшись на рельсы. Обморозил руки, ноги и уже совсем терял сознание. Рассвело, шла метель, всё белело, а он сидел в степи и смотрел, как заносит снег его мёртвого сына, набивается в редкие усы и в белые уши.

Подняли их кондуктора товарного поезда, шедшего из Балашова. Или — этот Сверчок. Обратите внимание на то, что рассказ построен по принципу противопоставления антитезы. Каковы ваши первые впечатления от героя рассказа?

Откуда эта сила воли? Какими деталями писатель передаёт душевные переживания Сверчка, вспоминающего страшную ночь? О каких внутренних качествах героя говорят они?

Рассказ Бунина заканчивается коротким диалогом кухарки и Сверчка: Что можно сказать о Сверчке на основании его ответа? Это не пустое слово. Я Вас люблю — не смейтесь, пожалуйста. Я люблю читать Ваши вещи, думать и говорить о Вас. В моей очень суетной и очень тяжёлой жизни Вы, может быть, и даже наверное — самое лучшее, самое значительное Вы для меня — великий поэт, первый поэт наших дней.

Знаете — он так стал писать прозу, что если скажут о нём: Горький — В, И. Бунин — по времени последний из классиков русской литературы, чей опыт мы не имеем права забывать Для меня он стоит в ряду самых больших мастеров мировой литературы. Его талант не поблёк до конца дней. Рыленков Бунин — великолепный поэт. На это надо было иметь мужество. Боков Я учился у Бунина языку, пристальности взгляда, терпеливому изучению явлений жизни.

Нагибин гь- Какое из приведённых высказываний произвело на вас наибольшее впечатление? Какие стороны таланта Бунина отметили писатели, его современники?

Издавался в — гг. И, — — артист Московского Художественного театра. Целый день на ногах, утро в редакции, за вырезками, за сочинением фельетона, среди разговоров с товарищами и посетителями — друзьями газеты; после обеда — по городу или чтение; вечером всегда на людях; у знакомых, за стаканом чаю, беседа, споры пополам с шуткой и смехом.

Казалось бы, должен устать человек — нет! Приходит домой все спят, я квартирант, словно дожидавшийся этого, зажигает керосиновую лампочку и садится за стол; голова склоняется немного налево, волосы ползут на лицо. Бегут тихие ночные часы, и течёт непрерывающимся ручейком бисер строк, длинный чистый лист.

Готов — в сторону! Воспоминания опубликованы впервые в г. Горький, Его кабинет быстро наполнился книгами. Неведомо в который раз на полках заняли свои места новые экземпляры любимых книг: Появились в большом количестве книги на иностранных языках. Свой интерес к иностранным языкам и некоторое знание их М. Горький упорно скрывал от посторонних глаз.

В это время он усиленно занимался французским языком и был в неистовом восторге от писем Флобера Изумлялся ясности и простоте языка, — Вот как надо писать, — неоднократно повторял он На Капри все хорошо знали Горького. Алексея Максимовича любили дети, всегда окружавшие его, с ним дружили рыбаки, с которыми он не один раз выезжал в море.

В честь нашего приезда Горький устроил грандиозную рыбную ловлю, в которой участвовало двадцать пять человек. А, — — общественный деятель, литературовед. Вдруг кто-то заметил, что к берегу быстро приближается что-то большое, вроде подводной лодки.

Не опасаясь людей, она приблизилась к лодке, в которой был богатый улов рыбы. Рыбаки вместе с Горьким бросились в лодку, сделали из каната петлю и принялись избивать вёслами хищницу. Это занимательное зрелище продолжалось довольно долго, так как акула утащила лодку от берега на целый километр. Случай с акулой быстро распространился по всей Италии, в нескольких газетах даже появились сообщения о том, как была поймана акула.

Мягкое и серебристое, оно слилось там с синим южным небом и крепко спит, отражая в себе прозрачную ткань перистых облаков, неподвижных и не скрывающих собою золотых узоров звёзд. Кажется, что небо всё ниже наклоняется над морем, желая понять то, о чём шепчут неугомонные волны, сонно всползая на берег. Горы, поросшие деревьями, уродливо изогнутыми норд-остом, резкими взмахами подняли свои вершины в синюю пустыню над ними, суровые контуры их округлились, одетые тёплой и ласковой мглой южной ночи.

На тот бок его, который обращён к морю, волны набросали тины, водорослей, и обвешанный ими камень кажется привязанным к узкой песчаной полоске, отделяющей море от гор. Пламя нашего костра освещает его со стороны, обращённой к горе, оно вздрагивает, и по старому камню, изрезанному частой сетью глубоких трещин, бегают тени.

Мы с Рагимом варим уху из только что наловленной рыбы и оба находимся в том настроении, когда всё кажется прозрачным, одухотворённым, позволяющим проникать в себя, когда на сердце так чисто, легко и нет иных желаний, кроме желания думать, А море ластятся к берегу, и волны звучат так ласково, точно просят пустить их погреться к костру.

Иногда в общей гармонии плеска слышится более повышенная и шаловливая нота — это одна из волн, посмелее, подползла ближе к нам. Рагим лежит грудью на песке, головой к морю, и вдумчиво смотрит е мутную даль, опершись локтями и положив голову на ладони. Мохнатая баранья шапка съехала ему на затылок, с моря веет свежестью в его высокий лоб, весь в мелких морщинах, Он философствует, не справляясь, слушаю ли я его, точно он говорит с морем: Может, он — вот в этой оеее И те серебряные пятна на воде, может, он же Тёмное, могуче размахнувшееся море светлеет, местами на нём появляются небрежно брошенные блики луны.

Она уже выплыла из-за мохнатых вершин гор и теперь задумчиво льет свой свет на море, тихо вздыхающее ей навстречу, на берег и камень, у которого мы лежим. Я люблю твои сказки. Я хочу слышать старую песню, и унылы.

Высоко в небе сияло солнце, а горы зноем дышали в небо, и бились волны внизу о камень А по ущелью, во тьме и брызгах, поток стремился навстречу морю, гремя камнями Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя. Вдруг в то ущелье, где Уж свернулся, пал с неба Сокол с разбитой грудью, в крови на перьях С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о твёрдый камень Уж испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни птицы две-три минуты,,.

Подполз он ближе к разбитой птице, и прошипел он ей прямо в очи: Ты не увидишь его так близко!.. Как мне там ползать? Так Уж ответил свободной птице и усмехнулся в душе над нею за эти бредни, И так подумал: Сквозь серый камень вода сочилась, и было душно в ущелье тёмном и пахло гнилью. И крикнул Сокол с тоской и болью, собрав все силы: Врага прижал бы я И дрогнул Сокол и, гордо крикнув, пошёл к обрыву, скользя когтями по слизи камня.

Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала в море, А волны моря с печальным рёвом о камень бились,. II В ущелье лёжа, Уж долго думал о смерти птицы, о страсти к небу, И вот взглянул он в ту даль, что вечно ласкает очи мечтой о счастье, — А что он видел, умерший Сокол, в пустыне этой без дна и края? Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полётам в небо? Что им там ясно? А я ведь мог бы узнать всё это, взлетевши в небо хоть ненадолго.

Сказал и — сделал. Рождённый ползать — летать не может!.. Забыв об этом, он пал на камни, но не убился, а рассмеялся Она — в паденье!..

Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут жизни в пустыне знойной. Там много света, но нет там пищи и нет опоры живому телу. Затем, чтоб ею прикрыть безумство своих желаний fi скрыть за ними свою негодность для дела жизни?

Но не обманут теперь уж больше меня их речи! Я сам всё знаю! Я — видел небо Взлетал в него я, его измерил, познал паденье, но не разби. Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом, Я знаю правду, И их призывам я не поверю. Земли творенье — зем. И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою.

Блестело море, всё в ярком свете, и грозно волны о берег бились. В их львином рёве гремела песня о гордой птице, дрожа. Безумство храбрых — вот мудрость жизни! В бою с врагами истёк ты кровью П1Ы 11 1 iiWOK.

Мне нимало нр умет на п не страт на выходка Рагима, одухотворяющего во. Все к[1угом смотри т странно жнпо, мягко,. Море так внушительно ешжонно, и чувствуется, что в свеже. По тёмно-синему кебу золотым узоро. Всё Д1 емлет, но дремлет напряжённо чутко, и кажется, что вот в следующую секунду всё встрепенётся и зазвучит в стройной гармонии неизъяени,мо сладких звуков.

Эти звуки расскажут про тайны мира, ра; ъяспят нх у. И сразу возникают вонро сы: Можно предположить, что с помощью пейзажного обрамления писатель хотел сначала как бы подготовить читателя к восприятию сказочного сюжета, а затем, н конце, после пережитого подъе. Так в чём же смысл акого обргоя. V Консичи и в том, о чём CKasiHiij в начале втой ста тык создан фон ллл ii: Но значение обрамления и ь там, что оно побуждает читателя задуматься нал сррьезнейизим о сущности жизни, о предпазпачепии человека на земле, о смеити, и бессмрртитт, [ тем связывает сказку с о1чружак1ше13 дегитутиь ль-ностыд.

В исторических песнях ясными соколами нередко называли вольных людей. Уж в русском фольк. Сокол только в полёте расправляет крылья и дышит полной грудью. Но они уже появлялись в жизни, и с каждым поворотом истории их становилось больше.

Революционеры х годов видели в горьковском Соколе черты непримиримых борцов с самодержавием. Но вместе с тем содержание образа Сокола гораздо шире. В нём воплощены и общечеловеческие качества, характерные для многих догорьковских времён и сохранившиеся и приумноженные в последующие десятилетия: Какими афоризмами писатель характеризует Сокола, какими — Ужа? Что общего в нём с афоризмом, сочинённым героем рассказа В.

Какую окраску придаёт одному и тому же слову контекст, в котором оно употреблено? Вспомните художественные произведения, героев которых с их любовью к свободе, бесстрашием, мужеством можно сравнить с горьковским Соколом. Как Горький исправил текст? Чем вы объясните эти исправления? Вариант года Блестело море, всё в южном солнце, и с шумом волны о берег бились.

В их тихом шуме звучала песня о смелой птице, любившей небо. Ты, живший в небе, бескрайнем небе, любимец солнца!

О, смелый сокол, нашедший в море, безмерном море, себе могилу! Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь купаться в небе, свободном небе, где нет помехи размаху крыльев свободной птицы, летящей кверху!.. Вариант года Блестело море, всё в ярком свете, и грозно волны о берег бились. В их львином рёве гремела песня о гордой птице, дрожали скалы от их ударов, дрожало небо от грозной песни: Но будет время — и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!

Безумству храбрых поём мы песню!.. Почему свою сказку Рагим называет песней? Приготовьтесь к её выразительному чтению а классе. Словно тысячи металлических струн протянуты в густой листве олив, ветер колеблет жёсткие листья, они касаются струн, и эти лёгкие непрерывные прикосновения наполняют воздух жарким, опьяняющим звуком. Это — ещё не музыка, но кажется, что невидимые руки настраивают сотни невиди- 53 мых арф, и всё время напряжённо ждёшь, что вот наступит момент молчания, а потом мощно грянет струнный гимн солнцу, небу и морю.

Дует ветер, деревья качаются и точно идут с горы к морю, встряхивая вершинами. О прибрежные камни равномерно и глухо бьёт волна; море — всё в живых белых пятнах, словно бесчисленные стаи птиц опустились на его синюю равнину, все они плывут в одном направлении, исчезают, ныряя в глубину, снова являются и звенят чуть слышно.

И, словно увлекая их за собою, на горизонте качаются, высоко подняв трехъярусные паруса, два судна, тоже подобные серым птицам; всё это — напоминая давний, полузабытый сон — не похоже на жизнь. Прибой набросал на камни волокна пахучей морской травы — рыжей, золотистой и зелёной; трава вянет на солнце и горячих камнях, солёный воздух насыщен терпким запахом йода. На пляж одна за другой вбегают кудрявые волны.

Старый рыбак похож на птицу — маленькое стиснутое лицо, горбатый нос и невидимые в тёмных складках кожи, круглые, должно быть, очень зоркие глаза. Пальцы рук крючковаты, малоподвижны и сухи.

Моему отцу было сорок, мне — шестнадцать, и я был влюблён, это — неизбежно в шестнадцать лет и при хорошем солнце. Её ловят, стоя на якоре, крючком с тяжёлым грузилом.

Мой отец был сильный человек, опытный рыбак, но незадолго перед этим он хворал — болела грудь, и пальцы рук у него были испорчены ревматизмом — болезнь рыбаков. Барка тотчас сорвана и летит по ветру, иногда вверх килем, а вы — в воде. Это случается в одну минуту, вы не успеете выругаться или помянуть имя Божие, S4 как вас уже кружит, гонит в даль.

Разбойник честнее этого ветра. Впрочем — люди всегда честнее стихии. Мне некогда было помочь ему, каждую секунду нас могло опрокинуть. Сначала — всё делается быстро: Тогда отец говорит мне: Послушай, что я буду говорить тебе о рыбе и работе Работа нужна земле и. Дворянин и рыбак, священник и солдат — одно тело, и ты такой же необходимый член его, как все другие.

Никогда не подходи к человеку, думая, что в нём больше дурного, чем хорошего, — думай, что хорошего больше в нём, — так это и будет! Многое уносил ветер раньше, чем оно доходило до меня, многого я не мог понять — время ли учиться, синьор, когда каждая минута грозит смертью! Мне было страшно, я первый раз видел море таким бешеным и чувствовал себя столь бессильным в нём, И я не могу сказать — тогда или после, вспоминая об этих часах, я испытал чувство, которое и по-сей день живо в памяти моего сердца, — Как теперь вижу родителя: Мокрый он стал маленьким, а глаза у него огромные от страха, а может быть, от боли.

Я думаю — от боли. Был весёлый, добрый, но мне казалось, что он смотрит на меня насмешливо и недоверчиво, что я для него ещё ребёнок. Иногда это обижало меня — юность самолюбива, — Его крики укрощали мой страх, должно быть, поэтому я так хорошо помню всё. Старик рыбак помолчал, поглядел в белое море, улыбнулся и сказал, подмигнув: Боялся, но знал, что не погибну.

Вот — мы оба в кипящей воде, в пене, которая ослепляет нас, волны брюсают наши тела. Мы ещё раньше привязали к банкам всё, что можно было привязать, у нас в руках верёвки, мы не оторвёмся от нашей барки, пока есть сила, но — держаться на воде трудно.

Несколько раз он или я были взброшены на киль и тотчас смыты с него. Самое главное тут в том, что кружится голова, глохнешь и слепнешь — глаза и уши залиты водой, я очень много глотаешь её. Но он лучше меня знал дело, — мы неслись среди гор воды, присосавшись, точно улитки, к нашей кормилице, порядочно избитые об неё, уже обессиленные и онемевшие. Это длилось долго, но когда стали видны тёмные горы берега — всё пошло с невыразимой быстротой.

Качаясь, они подвигались к нам, наклонялись над водой, готовые опрокинуться на головы наши, — раз, раз — подкидывают белые волны наши тела, хрустит наша барка, точно орех под каблуком сапога, я оторван от неё, вижу изломанные чёрные рёбра скал, острые, как ножи, вижу голову отца высоко надо мною, потом — над этими когтями дьяволов. Его поймали часа через два, с переломанной спиною и разбитым до мозга черепом. Рана на голове была огромная, часть мозга вымыло из неё, но я помню серые, с красными жилками, кусочки в ране, точно мрамор или пена с кровью.

Изуродован был он ужасно, весь сломан, но лицо — чисто, спокойно, и глаза хорошо, плотно закрыты, — Я? Да, я тоже был порядочно измят, на берег меня втащили без памяти. Нас принесло к материку, за Амальфи — чужое место, но, конечно, свои люди — тоже рыбаки, такие случаи их не удивляют, но делают добрыми; люди, которые ведут опасную жизнь, всегда добры! Чувствуешь и знаешь всегда больше, чем можешь сказать. Шестьдесят семь лет прожил я и могу сказать, что всё, что он внушил мне, — верно!

Старик снял свой вязаный колпак, когда-то красный, теперь бурый, достал из него трубку и, наклонив голый, бронзовый череп, сильно сказал: Люди таковы, какими вы хотите видеть их, смотрите на них добрыми глазами, и вам будет хорошо, им — тоже, от этого они станут ещё лучше, вы — тоже!

Ветер становился всё крепче, волны выше, острее и белей; выросли птицы на море, они всё торопливее плывут в даль, а два корабля с трехъярусными парусами уже исчезли за синей полосой горизонта. Крутые берега острова в пене волн, буяня, плещет синяя вода, и неутомимо, страстно звенят цикады, Обдумаем прочитанное 1.

Обдумайте и выпишите заветы старого рыбака сыну. Как жизнь рыбака-сыяа подтвердила правоту этих заветов? Что их сближает, что отличает друг от друга? Сборник их сопровождён эпиграфом, перефразирующим слова Андерсена: Позднее, разъясняя смысл этих своих произведений, в анонимной без указания имени автора рецензии сам Горький писал: Горького — это картинки действительной жизни, как она показалась ему в Италии: Возможно, что автор несколько прикрасил итальянцев, но — природа их страны так хороша, что и люди её невольно кажутся, может быть, лучше, чем они есть на самом деле.

Но и вообще — немножко прикрасить человека — не велик грех; людям слишком часто и назойливо говорят, что они плохи, почти совершенно забывая, что они, — при желании своём, — могут быть и лучше. Почвы России Тест Растительный и животный мир Тест Внутренние воды, почвы и их ресурсы Тест Леса и степи России Тест Русская равнина Тест Природные ресурсы и проблемы их рационального использования Тест Западно - Сибирская равнина Тест Восточная Сибирь Тест Байкал, Таймыр Тест Дальний Восток Тест Природные ресурсы Дальнего Востока Тест Человек и природа Тест Итоговый контроль по курсу географии 8 класса.

ГДЗ по географии за 8 класс. Представляем вам ответы к рабочей тетради по географии за восьмой класс авторов Жижина Е.